одному,

без прощаний,

внезапно

ему …

неозвученный Заппой,

последний испуг перед выходом

не смог удержать;

нити куклы натянуты -

и тут же сгорели в момент,

лишь тень рваного детства,

удушенная правилами жизни на видУ,

европейским voodoo -

самым жестким и точным

в последствиях,

но дырочки есть

в самой-самой замкнУтой посуде …

пересудов не избежать,

но и знать не мешает, что

ваша версия – ваша,

а моя – это я,

и дорога …

здоровья и счастья друзьям !

тем, кто от бога

и к нему

без ума, по уму -

а кому это важно,

кроме меня ?!

спасибо, друзья,

что вы есть

и есть я

.

Макаронов и Рюря сидели на гребне дюны. Песок сухо молчал. Ветер стих и насекомость в воздухе повысилась. Солнце забавлялось яркими предзакатными лучиками. Макаронов курил бамбук, а Рюря, отмахиваясь от всяких кусучих и кровососущих зануд, читала вслух из потрепанной книжки …

“Жил-был Али. Отшельником жил в горной пустыне. Богу вопрошал и ответствовал. И однажды услышал он предсказание Божье, что “скоро придет день, когда вся вода, кроме той, что будет специально собрана, уйдет из мира людей. А потом, когда вода опять придет, каждый, кто попробует ее, потеряет разум”. Обеспокоился Али страшным пророчеством, пришел к городским воротам и стал увещевать людей собирать воду и готовиться к божьему испытанию. Никто не прислушался к его словам.

Только один человек воспринял пророчество всерьез. Сам Али. Он вернулся в горы и построил огромный резервуар, куда начал запасать воду. Целый бассейн чистой воды в горах. И настали времена, когда пророчество сбылось. И опустели все водоемы. Небольшие запасы в домах и дворцах быстро закончились. И стали люди искать воду, и страдали люди от жажды. А затем водоемы и колодцы вновь наполнились водой, и люди жадно пили эту воду. И все как один сошли с ума. Али продолжал пить собранную воду, и сохранил разум. Видел он, как весь город обезумел, и обращал Али свои молитвы к Богу, призывая милосердие. Через некоторое время Бог ответил, что, тот кто будет пить из сохраненных источников, тот и вернет себе разум. И тогда спустился Али к городским вратам с кувшинами чистой воды и стал предлагать людям испить ее и излечиться. И посмотрели безумные люди на него и подумали, что он безумен. И стали они кричать ему: “Безумец, безумец, ты совсем спятил от своего одиночества !”. Отчаялся Али, вылил воду из кувшинов своих на землю, выпил отравленной воды и лишился разума. И сделался он таким же как все в городе. Тогда люди решили, что наконец он обрел разум.”

- Печальная концовка, – Рюря закрыла книжку и хмыкнула.
- Почему так думаешь ?
- Ну,” … и сия пучина поглотила ея в один миг … вообщем, все умерли”, точнее обезумели.
- А кто ж тогда написал эту притчу, если все лишились разума, а ?
- Ну это ж вымысел.
- И все же: кто мог это написать – тот кто пил отравленную воду, или кто пил из своего источника ?
- Конечно, тот кто разумен … тогда это не Али … или … кто ?
- “Али Хуссейн, человек-бассейн, выпьет он воды ушат и проглотит лягушат…”, кроме того, он не просто отшельник, но и великий престидижитатор.
- Кто ?
- Хитрец, обманщик, не пойманный за руку, поскольку очень ловок, хи-хи. Но, притча написана для рырырыб, хи.
- Каких рырырыб ? Кистеперых ? Ты меня совсем запутал.
- Ага. Рыб-эскаваторов в начале, рыб-сантехников-водопроводчиков в середине, и летучих рыб в конце … рырырыб, короче. А путаница только у тех, кто отраву пьет, несмотря на все увещевания и байку с ужасным концом. Почему так поспешно “отчаялся” Али, а ? Потому, что был назван безумцем, изгоем ? Ха. Да, он и прежде так жил, в одиночестве и уединении. В пустыне. С Богом на прямой связи. И вдруг (?!) загоревал, закручинился добрый молодец, что бякой, безумцем безумцы обозвали … и разом похерил все свое святое ? Свое! Не смеши. Парень не прост, он быстро сообразил, что “прямым чапаевским ударом в лоб” безумцев городских в чувство не привести, да еще и время нужно чтобы поискать тех, у кого остатки разума не вымыло отравой, вот и разыграл спектакль, чтобы не донимали придурки. А для верности пожертвовал толикой чистой воды, чтобы сомнений у публики не было в его “нормальности”. Дорога к тайному бассейну только ему и известна. Так что, это не конец всей истории, а только конец предисловия …
- А ты сам не обкурился, случаем ? Или обманываешь меня опять ?

Макаронов улыбнулся и замолчал. Солнце сладостно погружалось в воды моря.

.

.

.

Коренные народы канадского севера – инуиты, нунавуты,.. – издревле отмечают сложенными из природных камней фигурками, похожими на одиноко стоящего человека, значимые для них места среди безжизненных скал и заснеженной арктической пустыни .

Называют такой каменный знак – инукшук, inukshuk. Бывают они разной величины: от нескольких сантиметров до нескольких метров. На языке инуитов, слово “инукшук” означает “похожий на человека”. И как нет двух одинаковых людей, так не бывает и двух одинаковых инукшуков.

Инукшук – своеобразный символ соединения баланса мироздания и его неустойчивости. Порожденные из хаоса каменных обломков, они могут простоять вечность, а могут рухнуть под легким дуновением ветерка. При создании инукшука очень важно найти точную балансировку для каждого камня, ни одна из составляющих не важнее другой ( МКС, однако ). Инкушуки были созданы не только корренными жителями этих краев, но и самой природой – в местах, где камни удивительным образом держались друг на друге и отражали формы окружающего пространства.

Инукшуки уже более тысячи лет используют в качестве указателя направления к поселениям или местам для хранения пищи ( напоминает ленточку-указатель на “подвеску” из книги Александра Секацкого “Дезертиры с Острова Сокровищ”). Кроме того, эти символические подобие человека несет особый смысл: он работает тотемом, оберегающим от злых духов, и напоминателем о том, что здесь уже ступала нога человека, а значит условия, хоть и очевидно суровы, но пригодны для выживания. На вершинах многих скал стоят инукшуки , не просто добрый знак, маячок, а свидетель сообщающий путнику: “Я тут прошел – и ты сможешь”.

И в асфальтовых джунглях современного города есть похожие знаки-тотемы, с многоуровневыми функциональными задачами. Каждый из городских аборигенов поклоняется “глазасто-головастому” знаку перекрестков и развилок, входов и выходов, “можно” и “нельзя”. Много разных их, похожих друг на друга – стандартно-общепринятых. А непохожие – редкость.

Один из самых распространенных – 3′х-центровый, похожий на человека

- красный – стоп, храни свое тело в покое … «движение запрещено»,
- желтый – ожидание, напряжение,
- зеленый – свободно двигай собой …

Да, конечно же, это светофор — “устройство оптической сигнализации, предназначенное для регулирования движения людей, велосипедов, автомобилей и иных участников дорожного движения …”

Символично, что изобретателя первого светофора (был установлен 10 декабря 1868 года в Лондоне, возле здания Британского Парламента) звали – Дж. П. Найт ( J. P. Knight), он был специалистом по железнодорожным семафорам. Его детище управлялось вручную и имело два крыла (семафорных). Рыцарь Света Джей Пи, не иначе

Кроме того, как известно даже начинающим адептам городской (“умной”) системы адаптации-воздействия (Urban Magic Adepts) и молодым специалистам МАТ’а (Manufactory of Alternative Technologies), светофор – функциональный символ “3-х природ” человека:

- красноглазый тотем, оберегающий от злых духов городского хаоса,- янтарный символ социально-согласованного мира и его неустойчивости, порожденные из напряжения ожидания, не могущий простоять дольше, чем продлятся дни и ночи города,

А если только зеленый, или вовсе светофор, как уличная декорация – будет как в Индии, все куда хотят туда и двигаются, правила регулирования городского движения довольно условны.

p.s.

Продолжая собирать материалы для книги ( люди как люди, люди как пространство … а также ангелы, герои, альфа-кентавры, вампиры, оборотни и прочие младшие придурошные на серых волках … с мертвой и живой водой), пока остановлюсь на этой аналогии дорожных знаков и световых сигналов на пути. И, перефразируя знаменитое Ошовское “иди со своим светом”, читателям пожелаю от всей души двигаться со своим внутренним светофором

.

.

.

С праздником тех, кому граница видна !

Искусство пограничного не требует жертв, оно ничего не требует – требуешь тЫ. Не отдав себя-привычного – не при*обрести себя-другого. Некоторые штуки-звуки-междуметки на потоке … а!то ( например “In vino veritas” или подмигивающий номер 2I, Ангел Zападного Окна, касающийся краем крыла поверхности тишины… ), присутствующие в моей жизни как некая рябь на глАДи спокойствия озерА (0-Zero), практически невозможно вывести в вербальный ряД, не только как технологическую структуру (FFramework) для обозначения индивидуализации типового пере-хоДА, но и как развернутое описание, доступное пониманиЮ (borderline), пусть даже образного свойства – нет в человеческой жиZни автора столько календарного времени говорить слова О … вот, такой эффект присутствия отсутствующего

Сам себе товарищ Сухов, мастерЯщий инструмент

- Cтарики, откуда динамит ?
- Давно сидим …

^{rem :} пустая комната / нуль-переход

Звука не было. Ни внутри ни снаружи. Возвращение к себе-другому происходило медленно. Многолетнее “помнить и быть внимательным” с трудом прививалось на дичке. “Больное, лишнее, ненужное” снова выжигалось до белого и светящегося состояния, и снова, и снова … параллельно росту необходимости. Время шло. Безмолвная пустота поселялась внутри.

Глубинный покой пропитывал и растворял пепельно-серые мысли, освежал эмоциональную зелень и проникал в разноцветные клетки тела. Сухость и черствость первых лет игры с собой-другой, а точнее, шероховатая неумелость и туповато-неуклюжая грубость начинающего игрока, стала меняться на периоды подвижной радости юной чудесницы. Однако, еще по неопытности творящей милые глупости, например, вместо очищающей грозы получалась воняющая коза.
Первый шаг – он особенный. Потому что каждый шаг – первый. И правило первого шага – “помнить и быть внимательным” – сохраняло терпкий привкус неизвестности даже при взгляде на самые рутинные программы двуногого прямоходящего (животного) и общественные ритуалы социального живчика. Хитрый шаблон “лиса и виноград” уже не срабатывал, но до себя-другой в полноте другой жизни было еще не дотянуться даже в зонах предельной деконцентрации и нуль-технологий.
Полет ?

Двуногому прямоходящему животному и социальному живчику не приходилось дискутировать о полете. О кайфе – часто и разнообразно. Живчик управлялся с огромным массивом данных целе-визации МЫ, как и положено конкурентно-способному обитателю корпоративного экрана. Даже дважды-МЫ: привлекательная внешняя оболочка, видимый графический интерфейс и аналогичный програМЫный принцип на уровне скрытых системных приложений. Ваши цели – наши задачи, наши ценности – ваши мотивы, наша радость – ваша война … эти подпрограммы изготовлены на конвейере массового признания. А с двуногим жи-вот-ным живчик & Co. договоривался по тому же принципу в идеальных моделях “победительного имиджа” и “правильной улыбки”, “модного тела” и “научно-обоснованной диеты”. Каков чабан – таков баран … Но ! Резвящееся дитя (дитятя, житятя) бесконечно-веселого космоса частенько путало автоматизированные МЫ-приложения и приводило к сбоям программ, вплоть до “зависания” системы.

Так появилось ощущение “Рюри”.

Рюря – это нечто, что часто пахнет простором океана, иногда зноем пустыни и всегда … Рюря помнит неистовый жар звезд и холод космической тьмы. Но Рюря еще маленькая. Она растет. Она слушает папу Баха и “Children of Bodom” одновременно , потому что Рюря – это состояние юной души. Души, просыпающейся от сладостных красот плоского экрана и тесного уюта пользовательского интерфейса МЫ. Просыпающейся для другой любви. Для себя-другой. Для работы души. Житятя становится Рюрей, когда у нее начинают приоткрываться глазки в районе сердца. Рюря еще только учится летать. Отслеживать 7 (и более) уровней смысла в текущем сцеплении событий ей пока не удается. Но что-то Рюря уже видит. Что-то слышит. Обычно, когда затыкается на минутку. От неожиданности, например. Но обычно Рюря сама шумит как торговая площадь …

… продолжение ? а как же, возвращение другого и до счастья рукой подать … от технологии любви к праздной вечности

.

.

.

^{навеяно :} 30 дней созерцать

.

.

.